Чечня: деспотия в процессе восстановления

Марилуизе Бек стала первым депутатом от партии «Союз90/;Зеленые», посетившим этот регион на Северном Кавказе.

Чечня с момента начала там первой войны в 1994 году является одной из главных внешнеполитических тем фракции «Союз 90/Зеленые» в Бундестаге. За прошедшие годы во многих проектах резолюций мы выражали критику в отношении грязной войны, которую вела там Россия, и призывали к политическому решению конфликта. Однако, несмотря на многие попытки, нам ни разу не удалось получить собственное представление о развитии событий в этой небольшой республике на Северном Кавказе. После долгой и сложной подготовки депутат нашей фракции Марилуизе Бек впервые смогла совершить поездку в Чечню.

Удалось это благодаря помощи со стороны известной российской правозащитницы Светланы Ганнушкиной, которая уже много лет помогает беженцам из Чечни и в Чечне, и Эллы Памфиловой, председателя Совета при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Обе они сопровождали Марилуизе Бек во время ее поездки в Чечню, Ингушетию и Северную Осетию.

Тот факт, что война закончилась, констатировали – начиная еще с 2005 года – не только президент Путин, но и благотворительные и правозащитные организации. Тем самым имеется в виду, что больше нет постоянных военных столкновений между федеральными и пророссийскими чеченскими силами безопасности, с одной стороны, и чеченскими сепаратистами и исламскими террористами – с другой. Также прекратились бомбардировки городов и деревень.

Сегодня республикой в качестве президента, поставленного Путиным, безраздельно правит сын убитого в 2004 году президента Ахмада Кадырова. В его распоряжении находится мощный аппарат сил безопасности, так называемые «кадыровцы». Деспотичное, основанное на чистом произволе правление Кадырова сопровождается безграничным культом личности: портреты президента висят во всех государственных учреждениях, а в крупном формате и на стенах домов; здесь же потреты его отца и предшественника, а также портреты президента России Путина.

Права человека не гарантированы, а гражданское общество имеет лишь такую свободу действий, какую предоставляет ему президент. Но гражданское общество существует, и оно может легально работать. Большинство серьезной информации о ситуации в Чечне мы получаем от тамошнего отделения российской правозащитной организации «Мемориал», которая является нашим партнером в России уже много лет. Поэтому встречи с представителями «Мемориала» были одной из главных целей визита.

Сотрудники этой организации в Грозном, Гудермесе и в соседней республике Ингушетии рассказали о по-прежнему господствующей безнаказанности за похищения, пытки и убийства как подозреваемых, так и невиновных, попадающих в руки сил безопасности. Однако за последние месяцы новые случаи исчезнования людей редки, так как Кадыров приказал положить этому конец. Похоже, что большинство похищений в настоящий момент, следует отнести на счет российских сил безопасности, которые не подконтрольны Кадырову. Сюда следует добавить также случаи с предположительно криминальной мотивировкой. Тем не менее ситуация улучшилась. Однако никто не знает, как долго это продлится, так как Кадыров в любое время может приказать обратное. Кроме того, сотни случаев остаются нераскрытыми, преступники – ненаказанными. Матери до сих пор отчаянно ищут своих сыновей, женщины – своих мужей и братьев. Эксперты исходят из того, что в Чечне насчитывается около 3000 пропавших.

Несмотря на недемократичный характер того, как происходило занятие поста президента, формирование правительства и выборы парламента, большинство населения на сегодняшний день явно поддерживает Рамзана Кадырова, оставшаяся часть – по крайней мере не открыто – выступает против него. Причин тому несколько.

Во-первых, Кадыров в ограниченной мере, но целенаправленно идет на конфликт с федеральными силами безопасности, которые воспринимаются здесь как оккупанты. Это встречает одобрение со стороны многих людей. Во-вторых, основная часть населения из-за отсутствия демократических традиций рассматривает того или иного правителя как данность. В-третьих, этот эффект усиливается в результате страха перед репрессиями, распространенного среди людей, уставших от войны, длившейся более десяти лет. Режим насилия, существующий на протяжении многих лет, имеет свои последствия; в силу этого требуется все меньше прямого насилия. Как сообщалось, для насаждения страха достаточно, например, распространить видео со сценами пыток по мобильному телефону. В-четвертых, Кадыров использует исламские традиции в своих усилиях, направленных на формирование нового самосознания среди чеченцев; так, например, он велит строить мечети и объявил широкий запрет на алкоголь. И, наконец, он отдал распоряжение о программе восстановления, которая стремительно реализуется и финансируется с помощью своего рода принудительного налога. Эта программа дает поразительно быстрые результаты. За два года несколько сравнительно крупных населенных пунктов были почти полностью восстановлены. Многие районы Грозного также отстроены заново. Связанное с этим огромное и, прежде всего, видимое улучшение практических условий жизни людей существенно способствует росту популярности Кадырова. Многие люди воспринимают эти долгожданные успехи как подарок деспота.

Заново строятся или ремонтируются не только жилые здания, но и, например, школы. Иностранной делегации, как и ожидалось, показали новое, специально украшенное здание и детей в праздничной одежде. Состоялось вручение цветов и демонстрация народных танцев. Однако ясно, что не все школы находятся в таком хорошем состоянии. Марилуизе Бек придавала большое значение тому, чтобы посетить какое- нибудь учреждение, испытывающее проблемы. Им стал интернат для глухонемых детей, – старое, тесное здание, которое к тому же находится под угрозой закрытия. Несмотря на это и там дети были радостными, их с любовью опекали учительницы.

Во время таких посещений порой казалось, что война где-то далеко-далеко позади, хотя повсюду можно было увидеть военнослужащих и милиционеров, которые о ней напоминали. Действительно, сепаратисты практически перебиты и уничтожены. Правда, маленькие группы в горных районах все еще ведут партизанскую войну, но ни в политическом, ни в военном плане они не являются действительно дееспособными. Исламисты, чей лидер Шамиль Басаев был убит в 2006 году, пытаются распространить войну на весь Северный Кавказ. Последним и самым известным в силу своей невообразимой жесткости примером такой стратегии был захват в заложники нескольких сотен школьников и их родителей в одной из школ в Беслане в сентябре 2004 года. Беслан расположен в соседней республике, Северной Осетии, в часе езды от чеченской границы. Посещение разрушенного здания школы, превращенного в мемориал, и расположенного неподалеку кладбища для более чем 300 жертв стало для германской делегации большим событием и оставило глубокое впечатление. Увиденные в ходе него фотографии сотен убитых детей, учительниц, матерей и отцов зримо показали то, что в большинстве случаев остается лишь абстрактным понятием: террор, особенно в отношении самых беззащитных и невинных членов общества, обладает уже ничем непостижимой, давящей аморальностью.

Несмотря на большие успехи в деле восстановления, в Чечне и в соседних республиках по-прежнему имеется много беженцев. После многих лет пребывания во временных лагерях их положение зачастую очень тяжелое. К этому следует добавить и усталость от долгого ожидания в условиях отсутствия перспектив. Крохотная соседняя республика Ингушетия с населением в полмиллиона человек приняла у себя несколько сотен тысяч беженцев. Это выше ее материальных возможностей, особенно на длительный период. Сюда следует добавить беженцев, появившихся в результате другого конфликта, забытого из-за войн в Чечне: изгнания большого количества ингушского населения из соседнего приграничного региона в Северной Осетии в 1992 году. Как в самой Ингушетии, так и в Северной Осетии это приводит к появлению крупных проблем.

Марилуизе Бек посетила несколько лагерей беженцев во всех трех республиках, ей рассказали об условиях жизни, зачастую она выслушивала достаточно жалоб – по поводу безработицы, отсутствия поддержки со стороны властей и невозможности вернуться в родные села. Принудительные переселения, непроизведенные компенсационные выплаты и различные подходы в том, что касается признания беженцами и прав на проживание, вот уже много лет приводят к постоянным конфликтам.

В Ингушетии и Северной Осетии также все еще сказываются война в Чечне и ее болезненные последствия. Не только экстремисты выносят это на поверхность, борьба, которую ведут федеральные силы безопасности, не кончается у чеченского пограничного шлагбаума. То и дело и в соседних республиках появляются сообщения о похищениях, пытках и исчезновении беженцев из Чечни. И здесь царит безнаказанность, не проводятся расследования или не предъявляются обвинения. Поездка показала, что, несмотря на заметное улучшение положения дел за последние годы, никак нельзя говорить о стабильности ситуации и уж тем более об обеспечении прав человека. Однако можно четко констатировать три момента. Ситуация в области безопасности позволяет совершать поездки в Чечню. Проверка картины, создаваемой российской пропагандой, возможна. И мы в Германии, в Западной Европе можем и должны помочь.

 

---